Концепция «ESG» (англ. Environment, Social, Governance) давно вошла в корпоративный лексикон, превратившись в нечто большее, чем просто тренд. За последние 10–15 лет фокус на целях устойчивого развития перешел из факультативной практики в один из ключевых факторов конкурентоспособности. Компании, внедряющие «зеленые» стандарты заблаговременно, выигрывают — они сокращают расходы, привлекают новых клиентов и инвесторов, а также снижают регуляторные риски. Покупатели все чаще готовы «голосовать рублем» за ответственные бренды, а финансисты — предоставлять более выгодные условия «зеленым» компаниям. Напротив, те организации, которые воспринимают ESG как очередную неудобную статью затрат или откладывают перемены на потом, рискуют утратить рынки и инвестиции. Подробно об этом расскажет директор по устойчивому развитию и цифровизации экосервиса «Сохрани Лес» Александр Чикин.

 

ESG: предыстория термина и фактор конкурентоспособности

Понятие «ESG» в нашем сегодняшнем понимании вошло в употребление в 2004 году, базируясь на трех составляющих: экология, социальную ответственность и прозрачное корпоративное управление. В России предтечей западной аббревиатуры служило понятие корпоративной социальной ответственности (КСО). Уже в 2000-х годах крупнейшие компании – такие, как «ЛУКОЙЛ», «Норникель», «РУСАЛ» и другие – инвестировали миллиарды рублей в социальные проекты регионов присутствия. В следующем десятилетии КСО-практики дополнились комплексными программами устойчивого развития, а годовые отчеты стали включать экологические и социальные метрики. ESG-повестка вышла далеко за пределы промышленного сектора, затронув даже ритейл: пионер устойчивого развития в своем сегменте – X5 Group – начал выпускать профильную отчетность об устойчивом развитии еще с 2020 года.

Александр Чикин
Директор по устойчивому развитию и цифровизации экосервиса «Сохрани Лес»



Фокус на экологических, социальных и управленческих аспектах ведения бизнеса обрел новый импульс в 2015 году, когда ООН утвердила 17 целей устойчивого развития (ЦУР) с опубликованными задачами и метриками. ESG и ЦУР не равны друг другу тождественно, однако являются разной формой фиксации идентичных принципов, на которые ориентируются корпорации и даже целые государства. Экологические, социальные и этические метрики влились в бизнес наравне с финансовыми показателями: параметры энергопотребления, углеродный след, меры поддержки сотрудников и прозрачность при принятии решений стали определять капитализацию компании, служа аналитикам и инвестором как массив данных для прогноза о долгосрочной устойчивости бизнеса в реалиях XXI века. Готовность учитывать ESG-принципы сейчас выступает признаком высокой адаптивности организации. Действительно, даже в период геополитического кризиса российские власти не отказались от планов закрепления стандартов на базе целей устойчивого развития. В центре внимания оказывается экологическая повестка, требующая наибольших ресурсов для своей реализации: Россия не свернула с пути «зеленой» модернизации, тогда как целый ряд европейских стран замораживает свои инициативы на неопределенный срок.

 

Читайте также:

 

Что сегодня означает ESG для бизнеса на практике

Компании, которые начали модернизировать производство и вводить «зеленые» KPI раньше конкурентов, автоматически получают стратегическое преимущество. Бизнес задает себе целевые показатели по экономии энергии, снижению выбросов, использованию вторсырья и развитию персонала. Эти метрики входят в систему управления, меняя логику принятия решения, бюджетирования и мотивации сотрудников. Эксперты отмечают, что ESG-повестка уверенно пережила кризис целеполагания в 2022-23 годах, а после – не просто вернулась к прежним позициям, а получила дополнительный импульс. Среди подводных камней – усталость от самого термина «ESG», которая выражается в поиске новых определений при неизменной «начинке». Компании продолжают внедрять энергоменеджмент согласно ISO 50001, автоматизированные системы учета ресурсов, программы обучения для сотрудников и даже «зеленые» бонусы за экологичные идеи. В корпоративном управлении продолжается движение в сторону независимых советов директоров, прозрачной политики компенсаций и продвинутых антикоррупционных процедур.

Четко видно, что ESG перестал быть одним только лишь PR-инструментом, закрепляясь как ориентир при выстраивании бизнес-процессов. Отдельный ренессанс наблюдается в экологической повестке, где после незначительного отката приоритетов в пользу социальной политики, «зеленая» трансформация снова выходит на первый план.

 

Почему одни компании воспринимают ESG как источник роста, а другие — как нагрузку

Естественно, что успех ESG-проектов во многом зависит от стратегии и ресурсов компании. Там, где экологические и социальные инициативы органично сочетаются с моделью бизнеса, «зеленая» повестка приносит ощутимый эффект. Так, ритейлеры и технологические компании часто получают экономию от оптимизации энергопотребления и логистики, а банки привлекают новых клиентов благодаря «зеленым» кредитам. В таких отраслях ESG-принципы становится дополнительным каналом роста.  С другой стороны, в капиталоемких добывающих и производственных секторах масштабные экологические проекты часто нуждаются в дополнительном стимулировании, роль которого исполняет регулятор.

«Зеленая» модернизация может не окупаться напрямую, но риски оборотных штрафов резко «улучшают» экономику таких проектов.

Наблюдая подобную динамику в Европе и Китае, компании готовятся к новым реалиям заблаговременно, закладывая фундамент экологической модернизации заранее, чтобы через 2 года не заниматься судорожным поиском нового оборудования и технологий для исполнения своих обязательств на пороге ужесточения нормативной базы.

Ключевым фактором в умении извлекать выгоду из ESG трансформации – что в тяжелой промышленности, что в ритейле — остается дальновидность руководства: если топ-менеджмент видит в ESG конкурентное преимущество, проекту гарантированы бюджет и ресурсы; если же это просто «галочка» или отложенное обязательство, эффект быстро нивелируется. Мировой опыт показывает,  что при правильном подходе «зеленые» инвестиции создают реальную стоимость, снижают затраты и привлекают платежеспособных клиентов. А вот организации, которые продолжают считать ESG лишь статьей расходов, рискуют отстать от тех, кто умело использует экологические тренды.

 

Влияние ESG на прибыль

Для топ-менеджмента и собственников ценность любой трансформации измеряется ее вкладом в итоговую прибыль. В случае с ESG этот финансовый результат формируется за счет сочетания трех факторов: экономии ресурсов, притока клиентов и удешевления капитала. Логично начать разбор этой формулы с самого быстрого инструмента генерации прибыли — системного сокращения текущих расходов.

 

Снижение себестоимости

Модернизация производства, энергосберегающие технологии и переработка сырья дают прямую экономию: например, замена оборудования на более энергоэффективное уменьшает затраты на теплоэнергоресурсы. Аналитики отмечают, что технологическая модернизация под флагом ESG-трансформации способна показать прибыль даже наиболее скептически настроенным менеджерам.

 

Новые клиенты и талантливые сотрудники

Все больше потребителей готовы доплачивать за экологичные продукты и поддерживать социально ответственные бренды. Поэтому компании, способные вывести на рынок «зеленые» продукты или донести до общественности экологичность своих производственных и бизнес-подходов на понятном языке, способны увести клиентскую базу у своих конкурентов, которые продолжают работать в реалиях прошлого века. Развитая ESG-стратегия позволяет переманить не только покупателей, но и необходимых специалистов, повышая привлекательность бренда работодателя.

 

Доступ к рынкам, клиентам и капиталу

Крупные банки и международные инвесторы все жестче требуют от компаний доказательств соблюдения ESG-критериев. Вводятся новые стандарты раскрытия ESG-информации: так, Московская Биржа еще в 2024 году установила правила, обязывающие эмитентов публиковать собственную нефинансовую отчетность. Компании, не уделяющие внимания принципам устойчивого развития, рискуют остаться не только «за бортом» крупнейшей биржевой площадки страны, но и без своих корпоративных заказчиков. «Подобное притягивает подобное» – этот принцип часто находит отражение в B2B-контрактах и тендерах, когда федеральные корпорации готовы заключать договоры лишь с компаниями, демонстрирующими собственную ESG-зрелость.

 

Российская практика

Российские компании продолжают активно включаться в ESG-трансформацию. Эксперты фиксируют два тренда: движение «вширь», где повестка вбирает в себя отрасли, не задействованные в ней ранее (например, сегмент МСП), и движение «вглубь», где лидеры рынка углубляют собственные стратегии и детализируют метрики. Как правило, практики от лидеров рынка спускаются на локальные уровни: крупные корпорации отчитываются о масштабных «зеленых» и социальных проектах, после чего малые и средние предприятия берут «на заметку» те проекты, которые не потеряют в эффективности при их развертывании на меньших объемах.

Отличительной чертой последних двух лет – быть может, и новым трендом – стала инверсия в обмене ESG-опытом, где автором инновационных проектов и подходов становится малый и средний бизнес. Крупные компании следят за лучшими практиками, адаптируя под себя смелые и инновационные модели, а зачастую и приобретая целые команды разработчиков и правообладателей таких проектов.

Общемировые тренды ESG-повестки также никуда не уходят. Банки развивают «зеленое» кредитование, ритейлеры фокусируются на переработке отходов, производство – на экономике замкнутого цикла. В энергетике и промышленности реализуются проекты по декарбонизации и «чистым технологиям», поддерживаемые государством через субсидии и льготные займы.

Есть и комплексные инструменты, которые отвечают сразу и экологическому, и социальному целеполаганию: восстановление локальных экосистем в регионах, лесоразведение вокруг городских агломераций, проекты глубокой переработки отходов – во всем этом заинтересованы одновременно и бизнес, и власти, и общество.

Такие инициативы не только компенсируют ущерб окружающей среде, но и приносят компании долгосрочные экономические дивиденды и социальные бонусы (новые рабочие места, поддержку местных сообществ, узнаваемость). В ритейле, например, пилотные проекты по энергосбережению и использованию вторсырья уже позволяют крупным игрокам экономить сотни миллионов рублей в год.  Однако масштабные инновации (модернизация заводов, переход на «зеленые» технологии) по-прежнему требуют серьезных вложений, так что государственная поддержка и «зеленые» финансовые инструменты остаются важной частью успеха.

 

ESG как стратегия роста

ESG-принципы не работают как волшебная палочка для проблемных компаний. Они эффективны там, где бизнес уже имеет прочный фундамент. Исходной точкой для любой компании должна стать оценка своих сильных сторон.

Например, если у организации уже высокое качество управления персоналом и соцпрограмм (сильный «S»-блок), то вполне разумно сосредоточиться на социальных аспектах: удерживать лучших специалистов, улучшать условия труда, поддерживать сообщество. Если же компания регулярно модернизирует производство и работает с энергоемкими технологиями («E»-блок), стоит наращивать подобные инвестиции, обрамляя их в дополнительное целеполагание, чтобы одним перевооружением «отработать» и классические KPI, и цели по устойчивому развитию предприятия. Важно изучать практики компаний-«побратимов»: зачастую решения, уже опробованные конкурентами в схожих условиях, легко адаптируются и дают быстрый эффект.

Малый и средний бизнес выигрывает скоростью — у него меньше бюрократии и больше гибкости для тестирования новых идей, поэтому именно такие предприятия часто получают быстрые успехи по ESG-проектам.

Даже у лидеров отрасли ESG-стратегия всегда строилась постепенно, поэтому не стоит пытаться запустить все направления сразу. Начинают, как правило, с малого и с наиболее очевидных проектов, постепенно наращивая масштаб. Крупные корпорации закладывают «ориентиры движения» (новые стандарты, отчетность, масштабные инициативы), а малые предприятия пилотными проектами проверяют подходы. В ближайшие 5–10 лет именно этот симбиоз стратегического взгляда больших игроков и оперативной гибкости малых станет главным драйвером ESG-трансформации любого государства.

 

Подводя итоги

ESG-практики — это важный инструмент роста российских компаний, который пережил все испытания нашего десятилетия. Подход демонстрирует большую эффективность там, где бизнес-модель уже устойчива, например, позволяя снизить операционные издержки, открыть доступ к новым рынкам и источникам финансирования. Однако даже небольшие компании, имеющие горизонт планирования на несколько лет, при должном погружении и заинтересованности собственников, найдут для себя инструменты извлечения прибыли из ESG-повестки. Устойчивое развитие не спасет тонущих от неминуемого краха, но стагнирующий бизнес способен получить необходимый драйвер роста благодаря фокусу на ESG.