Редкое банкротство с реестром требований кредиторов, исчисляемым миллиардами рублей, обходится без уголовного преследования должника, его бенефициаров или топ-менеджеров. Как только бизнес рушится, за дело берутся не только арбитражные управляющие, но и следователи. И здесь начинается главный юридический конфликт, который долгие годы не имел разрешения.

Для обеспечения будущего приговора — будь то гражданский иск потерпевшего, штраф в пользу государства или конфискация имущества — Уголовно-процессуальный кодекс (ст. 115 УПК) дает следователям мощный инструмент: арест. Следователь (с согласия руководителя) или дознаватель (с согласия прокурора) обращается в суд, и имущество подозреваемого или обвиняемого попадает под запрет. Собственник больше не может им распоряжаться, а в некоторых случаях — и пользоваться. Суд, накладывая арест, обязан указать конкретные обстоятельства и срок действия этой меры. Более того, даже после вынесения приговора арест может сохраняться до тех пор, пока потерпевший не получит возмещение по иску или не будет уплачен штраф.

Казалось бы, логичная мера для уголовного процесса. Но что происходит, когда то же самое лицо признают банкротом?

В деле о банкротстве вступает в силу другой закон — Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)». Кредиторы формируют реестр требований, а все имущество должника (выявленное или возвращенное) образует конкурсную массу. Далее следует строго регламентированная процедура: арбитражный управляющий продает имущество, а вырученные средства идут на погашение расходов процедуры, вознаграждение управляющего и, самое главное, на удовлетворение требований кредиторов в порядке очередности.

Для Закона о банкротстве вопрос имущества и скорости его реализации — ключевой. Каждая неделя промедления увеличивает текущие расходы и уменьшает сумму, которую кредиторы увидят на своих счетах. И здесь возникает коллизия: как продать имущество, которое уже арестовано следователем?

 

 

Читайте также:

Банкротство: стратегическое оружие для взыскания долгов

Бизнесмены получили шанс избежать субсидиарку: когда суды пойдут на встречу владельцам компаний

Субсидиарка: как защитить личное имущество, когда бизнес пошел ко дну

 

 

Конкуренция норм: частные кредиты против публичного обвинения

Чаще всего конкурсная масса (или ее часть) попадает под уголовный арест в двух случаях:

  1. Гражданский иск в уголовном деле: один из кредиторов (потерпевший) заявляет требования о возмещении вреда в рамках уголовного процесса.
  2. Конфискация или штраф: имущество может быть конфисковано, либо по делу предусмотрено взыскание уголовного штрафа.

 

До недавнего времени такой механизм создавал широчайшее поле для злоупотреблений. Недобросовестный кредитор мог кардинально улучшить свое положение, просто подав гражданский иск в уголовном деле. Следователь и суд общей юрисдикции при наложении ареста не были обязаны учитывать:

  • есть ли на имуществе обременение в виде залога перед банком;
  • каков размер требований «потерпевшего» по сравнению с другими кредиторами;
  • на какой стадии находятся торги и оценка имущества.
Абсурд доходил до того, что арест накладывался на денежные средства на единственном счете должника, которые уже были распределены управляющим и ждали отправки кредиторам.

Абсурд доходил до того, что арест накладывался на денежные средства на единственном счете должника, которые уже были распределены управляющим и ждали отправки кредиторам, включенным в реестр.

Фактически даже миноритарный кредитор, а иногда и сам должник (или его бенефициары), инициируя уголовное преследование, могли парализовать процедуру банкротства. Это создавало риски коррупции и делало банкротство бесконечным процессом. Примечательно, что уголовный арест не являлся прямым основанием для приостановления арбитражным судом дела о банкротстве, но и продать такое имущество было нельзя. Верховный Суд в Определении от 5.06.2023 № 305-ЭС20-14249(4) четко дал понять: реализация имущества банкрота, находящегося под уголовным арестом, признается недействительной.

Закон о банкротстве формально был на стороне кредиторов. Абзац 8 пункта 1 статьи 126 и абзац 3 пункта 5 статьи 213.25 Закона о банкротстве прямо предписывают снятие всех ранее наложенных арестов на имущество, составляющее конкурсную массу, и запрещают наложение новых. Верховный Суд в ряде определений 2018–2020 годов (например, № 307-ЭС18-8004, № 304-ЭС18-403) подтверждал, что этот принцип распространяется и на уголовные аресты.

Более того, Пленум Верховного Суда в Постановлении № 19 от 01.06.2017 ориентировал суды на соразмерность: при аресте для обеспечения штрафа или гражданского иска суд должен оценить, соответствует ли стоимость имущества размеру ущерба (п. 13). А для обеспечения конфискации — удостовериться, подлежит ли конкретное имущество конфискации (абз. 2 п. 13).

Однако на практике суды общей юрисдикции руководствовались исключительно УПК. Возбужденное дело о банкротстве для них было лишь косвенным подтверждением обоснованности обвинения. Ни одна норма уголовного закона прямо не обязывала судью учитывать интересы конкурсных кредиторов и специальный порядок распределения средств, установленный Законом о банкротстве (Постановление КС от 31.01.2011 № 1-П пыталось обозначить эту проблему, но ситуацию не переломило).

Верховный Суд в более поздних определениях (от 25.01.2021 № 301-ЭС20-21441(2), от 22.06.2022 № 305-ЭС21-3907(2)) подтвердил безысходность: иного порядка, кроме как отмена ареста тем же судом, который его наложил (в рамках уголовного дела), не существует. Арбитражные суды бессильны. Получился замкнутый круг.

 

От краха к старту: как банкротство в Беларуси открывает путь для нового бизнеса

 

Сигнал из будущего: дела «Мир Дорог» и «Гема-Инвест»

К 2025 году проблема созрела настолько, что потребовала вмешательства Конституционного суда. Катализатором стали два громких дела, которые банкротное сообщество ждало с замиранием сердца. Эти два определения, вынесенные в один день, стали приговором для старой системы и спусковым крючком для Конституционного суда.

 

Кейс «Мир Дорог» (дело № А40-8730/2024)

Конкурсный управляющий попытался закрыть расчетный счет должника в банке, чтобы перечислить остаток в 559 тыс. рублей в конкурсную массу. Банк отказал: деньги были арестованы постановлением следователя для обеспечения гражданского иска. Суды трех инстанций встали на сторону банка, указав, что банк не вправе самостоятельно снимать арест, а управляющий выбрал ненадлежащий способ защиты. Верховный Суд, изучив жалобу, сначала направил запрос в КС, но затем, не дожидаясь ответа, возобновил производство. В своем Определении от 18.11.2025 ВС разъяснил: положения ч. 1 ст. 126 Закона о банкротстве не снимают автоматически уголовные аресты, и конкурсный управляющий ошибся, не обратившись за отменой обеспечения в суд общей юрисдикции.

 

Кейс «Гема-Инвест» (дело № А41-3910/2019)

Здесь ситуация была еще острее. Конкурсный управляющий пытался снять арест с нежилого здания, которое было предметом залога банка «Траст» с требованиями на сумму более 7,9 млрд рублей. Арест наложили в рамках уголовного дела о хищении у метрополитена 895 млн рублей. Управляющий обошел все инстанции: следователя, прокуратуру, суд общей юрисдикции — везде отказ. ВС, рассмотрев дело 18.11.2025, поддержал нижестоящие суды, которые отказали в снятии ареста, сославшись на отсутствие у арбитража полномочий отменять обеспечительные меры, наложенные судом общей юрисдикции.

 

Революция от КС: Временный порядок № 46-П

Ответ не заставил себя ждать. Уже 17 декабря 2025 года Конституционный Суд принял Постановление № 46-П, которое признало наличие неустранимой конкуренции норм УПК и Закона о банкротстве.

КС предписал применять временный порядок, который должен был исключить ситуацию, когда уголовный арест делает невозможным удовлетворение требований кредиторов, но при этом не должен создавать привилегий для отдельного «потерпевшего» кредитора перед остальными. Этот порядок стал компромиссом между публичным интересом в уголовном деле и частными интересами в банкротстве.

Ключевые позиции Постановления КС РФ от 17.12.2025 № 46-П:

Включение в реестр без согласия: арбитражный управляющий или любой кредитор получили право обратиться с заявлением о включении требований потерпевшего по уголовному делу в реестр требований кредиторов. Воля самого потерпевшего для этого не требуется. Это уравнивает его в правах с остальными кредиторами.

Новая роль суда общей юрисдикции: по обращению арбитражного управляющего суд общей юрисдикции теперь обязан пересмотреть вопрос о сохранении ареста. Принимая решение, он должен учитывать значимость арестованного имущества для процедуры банкротства и реальную возможность потерпевшего получить возмещение в рамках этой процедуры.

Финансовый маневр: суд общей юрисдикции может пойти на компромисс: снять арест с имущества, но обязать арбитражного управляющего перечислить на депозит суда определенную сумму — часть выручки от реализации этого имущества. Одновременно арбитражный суд получает право приостановить производство по делу о банкротстве до вступления приговора в законную силу, чтобы гарантировать сохранность этих средств для потерпевшего.

 

Что дальше: Законопроект Минэкономразвития

Логичным продолжением позиции КС стала законотворческая деятельность. Минэкономразвития оперативно разработало пакет поправок в Уголовно-процессуальный кодекс, законы «О банкротстве» и «Об исполнительном производстве». Проект фиксирует механизмы, предложенные Конституционным судом, и добавляет процедурные детали.

Основные новеллы законопроекта:

  • Подсудность ареста: подтверждается, что уголовные аресты снимаются исключительно судом, который рассматривает уголовное дело (исходя из подсудности по УПК РФ). Арбитражный суд по-прежнему не может их отменить, но может приостановить банкротство.
  • Приостановление банкротства: Арбитражный суд официально наделяется правом приостановить производство по делу о банкротстве до вступления приговора в законную силу. Это страхующий механизм для случаев, когда имущество уже продано, а деньги лежат на депозите.
  • Автоматическое включение в реестр: требования гражданского истца включаются в реестр по заявлению арбитражного управляющего или любого кредитора. Госпошлина при этом уплачивается за счет средств должника. В определении суда детально прописывается: очередь требования, размер, состав конкурсной массы и общая сумма долгов.
  • Очередность штрафов: уголовный судебный штраф окончательно закрепляется в составе третьей очереди реестра. Это значит, что государство не получит деньги раньше, чем, например, залоговые кредиторы или работники предприятия.
  • Процедура снятия ареста (новые ч. 10-13 ст. 115 УПК): вводится четкий порядок рассмотрения ходатайства арбитражного управляющего. Срок рассмотрения — всего 5 суток. Судья может: снять арест полностью и сохранить его частично, заменить арест на обязанность перечислить деньги на депозит суда.

 

Если потерпевший (гражданский истец) попадает в третью очередь и из-за пропорционального распределения средств рискует ничего не получить, судья может сохранить арест. Если выделить имущество в натуре для сохранения ареста невозможно (например, это часть сложного производственного комплекса), суд снимает арест только при условии перечисления управляющим на депозит суда части выручки от продажи.

 

Что это значит для бизнеса

Бизнес и юридическое сообщество получило не просто разовое разъяснение, а работающий (хоть и непростой) механизм. Вместо правового вакуума, где уголовный арест был абсолютным блокиратором банкротства, теперь появилась процедура балансировки интересов.

Что это значит. Теперь снять уголовный арест с имущества банкрота можно. Но это потребует от арбитражного управляющего большей активности, а от кредиторов — понимания, что «потерпевший» по уголовному делу больше не экстра-класс. Его требования, скорее всего, будут включены в реестр на общих основаниях.

Ключевым инструментом становится депозит суда. По сути, механизм предлагает управляющим и кредиторам выкупить имущество у уголовного правосудия, зарезервировав часть средств для потерпевшего. В идеальном сценарии для снятия ареста потребуется наличие инвестора или свободных средств, готовых «заморозиться» на депозите до окончания уголовного дела.

Новые правила — это попытка государства сказать: уголовное преследование не должно уничтожать экономику должника и права его кредиторов, но и интересы потерпевших от преступления должны быть защищены. Насколько эффективным окажется этот механизм, покажет практика 2026 года.